Страницы Истории: Почерком Тьмы

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Страницы Истории: Почерком Тьмы » Омут памяти » Непростая беседа - 2 января 1980 года [ММ, ЭЭ, АД]


Непростая беседа - 2 января 1980 года [ММ, ЭЭ, АД]

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

Начало…

Бледно-голубые глаза Альбуса казались усталыми. Он с грустью взглянул на Минерву, наклонившись к ней и накрыв ее руку своей рукой. На старческих губах появилась печальная улыбка.
- Натали поправится, – словно эхо повторил он последние слова своего профессора трансфигурации, возлагая большие надежды на юное здоровье мисс Стоун и профессионализм медиков, которые в скором времени возьмут девочку под свою опеку. Выдержав паузу, во время которой директор неотрывно, по-отцовски смотрел на Минерву, он снова сел прямо. Взяв в руки свою чашечку чая, он сделал небольшой глоток, причмокнув губами от удовольствия. Альбус тянул. И не потому, что не хотел говорить, а потому, что тема, затронутая этим вечером, отдавалась болью в грудной клетке, там, где находилось сердце старика. – Натали, к сожалению, не первая жертва в это неспокойное время, – с горечью в голосе произнес директор. – И, не буду врать, скорее всего, не последняя. Но многое зависит от нас самих... всегда можно найти в себе силы, чтобы помочь. Главное, знать как, – директор наклонил голову, смотря на Эннабель исподлобья. – Наш особый, уникальный долг заключается в том, что, если кто-либо, не важно даже знать кто, особенно нуждается в нашей помощи, то мы должны приложить все имеющиеся у нас силы к тому, чтобы помочь этому человеку, – было не совсем понятно, кого именно, говоря «наш долг», имел ввиду директор: всех ли волшебников, или присутствующих в кабинете профессоров, или же тех, о ком не часто произносилось вслух в присутствии посторонних.

+4

2

Энн задумчиво смотрела в свою чашку, помешивая остывающий чай ложечкой. Монотонные движения руки странным образом вносили порядок в мысли девушки, заставляя раскладывать информацию по полочкам, проанализировав услышанное. В принципе, все было предельно ясно: мисс Стоун не единственная и далеко не последняя жертва, мы должны помогать нуждающимся, можно сказать это наш долг. Вот только чей это именно "долг" и как же помочь этому "не важно даже кому" остается неизвестным. И именно это делало четкий логический ряд не совсем понятным. Молчать дольше было неприлично, к тому же, профессора МакГонагалл, кажется, раздражало мерное постукивание ложечки о край чашки. Аккуратно положив ложку на блюдце, Энн решила не ломать себе голову поисками ответов, а просто задала интересующий её вопрос.
- Вы сказали, что жертв будет больше... И что наш долг заключается в том, чтобы помочь им... Но как же мы можем помочь, профессор? На сколько я поняла, теперь ученики в относительной безопасности - во всяком случае, от внешних угроз они защищены. И если что-то и может произойти, то мы хотя бы будем знать кого защищаем. Но ведь вы имели в виду не только учеников школы, правда, профессор? Эннабелль испытующе посмотрела в голубые глаза директора; на какое-то мгновение ей показалось, будто Дамблдор видит её насквозь, отчего девушка почувствовала себя немного неуютно. Эмбер отвела взгляд и посмотрела на Минерву, в надежде услышать подтверждение или опровержение своих мыслей.

+5

3

Минерва печально взглянула на Альбуса, попыталась улыбнуться хотя бы уголком губ, выразить благодарность, сказать, что верит в лучшее, но внутри женщина чувствовала именно то, что чувствует мягкосердечный палач, когда ему подолгу службы пришлось совершить предписанное приговором. Казалось, что она не забудет отчаяния и ужаса, исказивших девичье лицо Натали в ту ночь. Вздохнув, Минерва практически моментально взяла себя в руки, спрятав все переживания в коробку, а коробку отправив в самые темные задворки своего сознания, решив, что с собственными переживаниями она разберется позже. Альбус слишком близко, как показалось профессору МакГонагалл, подошел к вопросу зашиты и долга, практически открыто намекая на свою причастность к некой организации. Об Ордене Феникса слышали – ничтожно мало, но слухи о нем распространялись молниеносно и самые разные. Но о чьей-либо причастности к деятельности Ордена могли только догадываться. Минерва внимательно смотрела на директора, размышляя и слыша только мерное постукивание ложки о чашку со стороны Эннабель. Когда она окончательно убедилась в том, что этот стук выводит из себя, профессор Эмбер, кажется, тоже почувствовав это, отложила ложку и задала вполне справедливый для непосвященного человека вопрос. Вопрос, на который решила ответить Минерва.
- Правда, профессор Эмбер, – декан Гриффиндора взглянула на директора и, словно бы увидев в его глазах ответ, вновь перевела взгляд на девушку. – Что Вы знаете о ведущейся борьбе против Того-Кого-Нельзя-Называть?

+4

4

Альбус, лишь кивнув на слова профессора Эмбер, выражая свое согласие, позволил дать полноценный ответ на прозвучавший вопрос Минерве. Дамблдор никогда и ничего не делал случайно, равно, как и не говорил напрямую, всегда оставляя человеку возможность почувствовать собственную гениальность и незаменимость от неожиданно пришедшей ему на ум идеи, или от неожиданно возникшего понимания задачи, или же элементарно самостоятельно увидеть решение вопроса. Он не советчик – он лишь тот проводник, который поможет найти путь, затерявшийся в сумраке реальности и лабиринте проблем. Директор не зря затронул тему долга – тему неимоверно актуальную в такие темные и тяжелые времена. Есть роль, а есть долг: есть роль учителя, а есть долг учителя, есть роль волшебника, а есть долг волшебника. В роли может не быть человека, а в долге весь человек и его назначение. Роль может быть выбрана неудачно, ошибочно, опрометчиво, а долг всегда соответствует назначению человека. Альбус как будто бы не следил за ходом беседы профессоров, попивая чай и периодически закидывая в рот лимонные дольки. Сейчас он дал возможность задуматься о реальном положении вещей, поразмышлять о возможном ходе событий, решить для себя какие-то существенные вопросы. Позади директора пронзительно вскрикнул Фоукс, словно бы внеся свое веское слово в ведущийся разговор.

+3

5

Что Вы знаете о ведущейся борьбе против Того-Кого-Нельзя-Называть? Энн досадливо поморщилась при этом вопросе. Она вообще старалась избегать вопросов на подобные темы.  Слишком уж ненадежно сейчас открыто заявлять всем и каждому о своих предпочтениях и взглядах на происходящее. К тому же, знала она не так много. С другой стороны, Эннабелль была совсем не против рассказать о своей позиции доверенным людям, в число которых входили и Дамблдор, и МакГонагалл.
"Парам-пам-пам... Что же мне нужно ответить, господа профессора?" В голове промелькнула совершенно безумная и невозможная в своем исполнении картинка: Энн радостно улыбнулась, встала из-за стола,подошла к МакГонагалл и энергично пожимая её руку проговорила - Спасибо, очень вкусный был чай! Проделав тоже самое с директором, но заменив слово "чай" на "дольки", Эмбер выпрыгнула из окна на откуда-то взявшейся в её руках метле, весело хохоча. "Мда... Наверное, последствия аллергии." Запрятав сумасшедшие картинки в самый дальний уголок сознания на пару с воображением, Эннабелль подавила нервный смешок и произнесла вполне серьезным тоном:
- Не так много. Кажется, Министерство о чем-то догадывается и что-то не одобряет. Выпив пару глотков чая, чтобы пауза в разговоре была оправданной, Энн добавила - Мне бы самой хотелось знать об этом хоть чуточку больше. Возможно, кто-нибудь другой сможет ответить на ваш вопрос более полно и конкретно. "Я даже догадываюсь кто," - мысленно продолжила девушка, бросив быстрый взгляд на директора.
Снова взяв в руки чашку с чаем, Эмбер вежливо смотрела то на одного, то на другую профессора, в ожидании продолжения вопросов или ответов на уже поставленный.

+5

6

Минерва смотрела на Эннабель… именно смотрела, не наблюдала, не присматривалась, она смотрела на нее чутким взглядом, когда хотят яснее слов заявить, что внимательно слушают ответ, ждут продолжения и все внимание уделено человеку, с которым выпала честь общаться. Альбус же молчал, кидая хитрые взгляды, попивая чай и балуясь лимонными дольками. Сейчас он напоминал ребенка – и не важно, что директору было уже далеко за десять, он по-прежнему продолжал играть в игру, как казалось Минерве, постоянно пытающейся всех вразумить и наставить на путь истинный. Эннабель знала примерно тоже, что и весь оставшийся волшебный мир: есть злодей, есть организация, которая борется со злодеем, но активные меры не принимает. Все составляющие есть, но кто и чем именно занят – это простым смертным знать не обязательно. Например, как им необязательно знать и о существовании другой тайной организации. Орден Феникса вел достаточно активную деятельность, но все равно не многие знали, что есть кто-то, кто стремится помочь. Профессор МакГонагалл не понимала, как можно жить в полном неведении: такой минимум информации, которая подлежала оглашению, только толкала людей на необдуманные решения. Наверное, именно поэтому у Темного Лорда так много сторонников: идея красива, но она всего лишь идея, которая не прорастет, если ей не дадут благотворной почвы. Женщина вздохнула – глубоко и как будто бы тяжко.
- Министерство знает, но молчит. Не одобряет, но продолжает делать, – сурово, но и не без сожаления в голосе произнесла Минерва, которую любые разговоры о Министерстве магии неимоверно сильно расстраивали. – Министерство сейчас озабочено не безопасностью магмира, а своим собственным будущим – ушло с головой в предвыборную гонку и ничего не видит дальше фонтана в Атриуме, – профессор фыркнула, вспомнив последнее выступление Корнелиуса Фаджа, в котором он бил себя в грудь, клялся и божился, что сделает все, чтобы все волшебники могли спать спокойно – но пока, увы, никто и ничего не сделал, тем более Фадж, который изо дня в день пытается заручиться поддержкой Альбуса. Еще один маленький ребенок – только этот ребенок опасен, поскольку рвется к власти. – Практически никто не знает, что на самом деле творится в мире: люди пропадают, магглов мучают десятками – но об этом молчат, пишут лишь о том, как аристократия веселится, – декан Гриффиндора кинула недовольный взгляд на лежащий неподалеку Пророк. – Отсутствие информации рождает небылицы. И бороться с этим сложно, но возможно. Министерство бессильно в этой войне, – один из портретов укоризненно поцокал языком, другой же грубо заставил другой портрет замолчать.

+5

7

Альбус заметил взгляд профессора Эмбер, таинственно улыбнулся, но продолжил молча попивать чай, причмокивая от удовольствия и участвуя в беседе леди лишь ушами. Был ли он согласен со словами многоуважаемой Минервы? Скорее все-таки да, чем нет. Свое мнение по поводу министерства он высказал не так давно на собрании Ордена, когда, волею случая, обсуждение коснулось столь щепетильного вопроса управления. За прошедшие дни оно не сильно изменилось. Но этот вечерний разговор принял направление, которое, в принципе, и должен был принять – и тема должна была развиваться не в сторону обсуждения политики министерства, а затронуть вопросы борьбы со злом, как это называли многие, но не как считал Альбус. Темные времена, темные деяния, но, безусловно, великие.
- Чтобы помочь министерству и всему магическому сообществу и был создан Орден Феникса,  - хитро улыбнувшись, как бы между прочим заметил Альбус, отхлебнув из чашки и, выдерживая паузу, поставив ее на столик. – Не справляется один, обстоятельства построятся так, что справится другой, – директор говорил спокойно, будто бы рассказывал самые что ни на есть тривиальные вещи, о которых изо дня в день пишут в газетах, а из года в год этот материал помещают в учебники.

+3

8

- И этот другой вы?
Знакомое чувство любопытства жаркой волной упругою наполнило девушку. Глаза её загорелись в предвкушении. Несомненно, Дамблдор только что сказал нечто важное: что-то, что возможно перевернет все с ног на голову в четком логическом ряде мыслей и заставит изменить взгляды на существующее положение вещей в магическом мире.
За все время, проведенное на туманном Альбионе, Энн руководствовалась двумя принципами: «ничто не вечно, а, следовательно, подвергается изменениям» и «один человек никогда не сможет изменить мир». Благодаря первому убеждению была заботливо взращена и надежно спрятана в уголках сознания Надежда на лучшее. Ну не может магическое сообщество вечно вздрагивать и жить в ожидании худшего! Обязательно найдется кто-то, кто всех спасет. Правда, здесь была маленькая, но существенная оговорка: «этот «кто-то» - явно не я». Из второго принципа следовал всего один вывод: «меньше болтаешь - дольше живешь». Так, особо не мудрствуя, девушка вполне себе спокойно преподавала в Хогвартсе. Возможно, другие посчитают такое поведение трусостью, но Энн называла это «благоразумием», к тому же весьма полезным. В Хогвартсе была большая библиотека, профессора - настоящие мастера своего дела, есть чему поучиться. А кому станет легче, если она кинется сломя голову с палочкой в руках на поиски Сами-Знаете-Кого? Уж точно не самой девушке. Слова же Дамблдора частично меняли сложившееся положение; при наличии группы людей, объединенных общей конкретной целью, изменить можно что угодно, в том числе, мир. И вот в этом случае тихо отсиживаться, набираясь опыта, уже преступление. Взвесив все «за» и «против», попытавшись трезво оценить последствия намеченного шага, Эннабелль задала вопрос:
- Чем я могу быть полезной, сэр?

+6

9

В жизни каждого есть вещи, за которые стоит бороться. Любовь, дружба, свобода, жизнь – на их алтари было положено бессчетное множество отчаянных, верящих в победу голов. Храбрецы в глазах одних – глупцы в глазах других. И мало кто догадывается, что вся жизнь – борьба. Борьба за лучшее. Орден Феникса был тем лучом света в темном царстве, которое создал Воландеморт, который был надеждой на спасение сотен душ, жаждущих и борющихся за безопасность, свободу, любовь, дружбу – все то, чего был лишен великий, но темный волшебник, нагнавший немало ужаса на весь магический мир. Он тоже был борцом. Но, увы, иного фронта. Для Минервы не было загадкой, почему столько волшебников верят громогласным обещаниям Того-Кого-Нельзя-Называть: она знала и она даже понимала их. Однако женщину удивляло другое – почему никто так и не понял до сих пор, что все обман? Что все они – лишь средства, сподручный материал в достижении не всеобщей цели, а цели лишь алчного человека, привыкшего считаться лишь со своим собственным мнением. Это было печально – с этим нужно было бороться. Открыть глаза, дать людям понять, что они ошибаются, предостеречь других, защитить отрицающих. Орден Феникса боролся не с Лордом, а с его идеей, подобно кровожадному клещу паразитирующей организм волшебного мира. Профессор МакГонагалл в это свято верила с самого начала и будет верить до самого конца.
Этот разговор с профессором Эмбер, с этой юной девушкой, был важен. Важен, в первую очередь, для нее самой. Минерва пока молчала, лишь наблюдая за беседующими с привычно-прежней сдержанностью во взгляде.

+6

10

Альбусу была отрадна реакция юной девушки на его слова. Именно такой он и ждал. Она была молода и умна, но занимала нейтральную позицию, что было, с одной стороны, правильно – для нее как для человека, желающего спокойной жизни. Но с другой стороны, мисс Эмбер избрала для себя профессию преподавателя и нейтралитет в сложившихся обстоятельствах был губителен для всех. Она сама это понимала – он видел это по ее глазам.
- Всем, профессор Эмбер. А особенно своим желанием помочь. Не нам, а, в данном случае, ученикам. Ведь Вы прекрасно понимаете, что все страшные события, которые выпали на долю школу в последний месяц, ни что иное, как отпечаток темных сил, проникнувших сюда, несмотря на созданную защиту. Усиленную несколько позднее, чем было необходимо. У Лорда Волдеморта есть цель: и чтобы достигнуть ее, ему необходимо проникнуть в школу – самому или через кого-то. Это всего лишь часть паззла – но необходимо помешать ему. Это поможет избежать ужасных, необратимых последствий. Будьте бдительны – этого не хватает школе.
Седовласый старец взглянул на Эннабель внимательным взглядом поверх своих очков-половинок, словно бы видя ее насквозь. Хотелось верить, что ужасы этих дней закончатся. Но он знал, что это только начало. И что не всем в школе можно доверять.

+5


Вы здесь » Страницы Истории: Почерком Тьмы » Омут памяти » Непростая беседа - 2 января 1980 года [ММ, ЭЭ, АД]